Был поздний вечер. Мой шестимесячный ребенок уже давно спал в своей кроватке позади дивана, на котором лежала я и смотрела телевизор. В нашей небольшой однокомнатной квартире было уютно и тихо, и я наслаждалась этой тишиной и покоем после шумного и насыщенного дня.

Вставала я довольно рано, кормила малыша, а потом мы шли гулять, приходили только пообедать и снова уходили на улицу. Я очень любила сидеть на лавочке под клёнами недалеко от дома и читать книгу, чаще я занималась английским, чтобы не забыть язык, потому что бросила институт, когда родила Сашульку. Тогда мне было тяжело продолжать учиться из-за того, что я воспитывала ребёнка одна.

С мужем я ещё не развелась, но жили мы уже отдельно. Я терпела всю беременность его постоянные пьянки и звонки других женщин. Сначала у нас были хорошие отношения, мы любили друг друга, и ничто не предвещало такого его поведения, когда он узнает о ребёнке, но ничего нельзя было с ним поделать, он ничего не хотел слушать и отказывался понимать, что ребёнку нужны оба родителя. В итоге произошло что произошло: мы расстались, и он ушёл к другой женщине. Я не надеялась, да и не хотела, чтобы он вернулся. Наконец мне было спокойно. Я не чувствовала себя одинокой или покинутой, я просто вставала каждое утро, делала работу по дому, кормила, переодевала, гуляла с сыном и засыпала ночью. Можно сказать, я не осознавала до конца свою жизнь, у меня не было цели и каких-то желаний. Каждый новый день был повторением предыдущего.

Стояло жаркое лето. Наша квартира была на первом этаже, а окна выходили только на одну сторону, на запад, поэтому во второй половине дня в комнате было так душно, что мы находились на улице до самого вечера. Когда мы приходили, я открывала окна и балконную дверь, чтобы ночная прохлада и легкий теплый ветерок успокаивал малыша, и он крепче спал.

Тот день ничем не отличался от остальных. Я уже уложила Сашеньку спать, и сама легла отдохнуть и посмотреть новости и, может быть, какой-нибудь фильм по первому каналу. В комнате ещё было достаточно жарко, и я открыла все балконные окна и снова легла. И вдруг, когда по телевизору шли новости, краем глаза я увидела тень на балконе. Я бросила испуганный взгляд на тёмное окно и увидела что-то похожее на голову, возникающую снизу. Я поняла, что кто-то забирается на мой балкон. Я тут же подскочила с дивана и побежала в сторону балкона, громко ругаясь каким-то странным голосом. От шока у меня в голове что-то произошло, и я не побоялась подбежать туда. Голова пропала, но меня всё ещё колотило от страха, ноги и руки тряслись, и я почти ничего не понимала. Я пошла на кухню, попила воды и, постояв немного, пошла в постель. Конечно, после такого я не могла заснуть и ещё долго поглядывала на окна.

Успокоившись, я вспомнила, как всё было, и засмеялась, когда представила себя на месте человека по ту сторону балкона: лезешь себе тихо, а тут какая-то истеричка вскакивает и бежит на тебя, да ещё и орёт при этом нечеловеческим голосом, действительно испугаешься и сам убежишь. Но внезапно я почувствовала непреодолимую тоску, мне стало грустно и одиноко. Я осознала: что бы у меня ни случилось – радость или горе – я одна. Я должна буду справляться со всеми проблемами сама. Никто не несёт ответственности за меня и моего сына, только я одна. И это страшное слово одна ранило меня с каждым разом всё сильнее и сильнее. Я поняла, что произошло за последний год, поняла, что развожусь, и у моего ребёнка не будет полной семьи. В этот момент я увидела себя как бы сверху, из космоса, мой разум летел со скоростью света: вот Земля, вот Россия, вот город, вот дом, вот окно, вот я и мой малыш, а помимо нас миллионы людей, и все куда-то идут, что-то делают, смеются, ругаются, и мы в своей маленькой квартирке...

Я уснула. Наступило утро. Мой мальчик проснулся и заплакал. Я встала, взяла его на руки, покормила, и мы стали собираться гулять. Я взяла с собой детское питание и рабочую тетрадь по английскому языку, ведь день опять намечался жаркий и мы снова пробудем на улице до позднего вечера.