Вот и до меня «дошла» российская демократия. Я сначала понемногу, а потом всё больше и больше пристрастилась смотреть американские фильмы ужасов. Почему ужасов, да ещё американских? Не знаю. Может быть потому, что своих ужасов не хватало? А может, хватало, но захотела сравнить, где ужаснее. Правда, не знаю. Смотрела и смотрела. И становилась всё демократичнее и демократичнее.

Когда количество просмотренных мною фильмов и потраченное на эти просмотры время увеличилось настолько, что ни муж, ни дети не могли посмотреть какую-нибудь программу или передачу из-за того, что я просто-напросто не пускала их к единственному в нашем доме телевизору, они всерьёз заинтересовались моим новым увлечением. Дело в том, что до этого всё было несерьёзно с их стороны. То есть, они считали, что моего ума, образования, культурного наследия, наконец, хватит, чтобы самостоятельно прекратить смотреть «низкопробные заграничные ужастики». Но – ошиблись. Ни  первого, ни второго, ни третьего мне не хватало. Я один за другим «проглатывала» эти кинематографические «шедевры» и лишь иногда спорила с ними, отстаивая своё право на желание смотреть что хочу:

- А что вы мне предлагаете смотреть? Революционно-патриотические советские фильмы или новомодные «мыльные оперы»? Не хочу. Надоели. Всё одно и то же! И комедии наши надоели! И американские, дебильные, тоже надоели. Вот триллеры – это да! Это же какой адреналин! Это же как подскакивает!

Потом, смягчившись, я добавляла:

- Ну подождите, пожалуйста, ещё немного. Это скоро пройдёт. Это просто новое веяние в моей телевизионной голове, а всё новое постепенно становится старым и в один прекрасный момент надоедает, и его больше не хочется.

И все стали ждать «одного прекрасного момента». Но, видя, что он никак не наступает и даже совсем не появляется на горизонте, мои добрые домочадцы решили своими силами приблизить этот день.

Поймав меня в один из выходных дней на кухне за не менее любимым моим «кофепитием», муж и дочери устроили мне перекрёстный допрос.

- Тебе не надоело смотреть этот бред? Признайся, что на самом деле ничего по-настоящему страшного там нет! – Это были их общие вопросы.  
- Нет, есть. Очень страшно. Я даже свет не могу выключать, когда смотрю. – Это были мои общие ответы. 
- А зачем ты звук-то выключаешь постоянно? 
- Потому что так не так страшно. 
- А зажмуриваешься зачем всё время? 
- Чтобы тоже не очень жутко было … 
- А почему у тебя параллельно с фильмом «Радио-Эрмитаж» включено? 
- Потому что в кино музыка очень напрягает, страшно… А так – не очень. 
- Так, может быть, тебе лучше сразу титры в конце смотреть? Что ж так мучиться-то: и свет не выключить, и звук не включить, и глаз не открыть, и музыку параллельно слушать! А что ты смотришь тогда? Общий фон? Нет, дорогая наша смотрительница, хватит, пожалуй, издеваться над собой и над нами! Ты же деградируешь на глазах! Что, Фрэдди Крюгер теперь твой кумир, а любимая игрушка – зубастик? Всё! Больше твоего «кина» не будет. – Это были их общие выводы. 
- Это как это не будет?! Я даже спорить с вами не хочу, а буду смотреть! Вы даже не видели толком ни одного триллера по-настоящему, «от» и «до»! Как же вы можете так огульно относиться к ним с таким негативом? Есть же интересные! 
- Так ты-то смотришь все подряд! Отбираешь, что ли, для нас? Спасибо, не надо. И вообще, это я с тобой больше спорить не буду. И разговаривать тоже, пока ты не вернёшься к людям! – Это сказал муж. И первым покинул собрание. 
- В общем, всё понятно. Мамочку надо спасать и причём немедленно. Самой ей, видимо, слабó. Когда у тебя следующий сеанс ужасно-страшного триллера? – Спросила старшая дочь. 
- Через час. А что? 
- Ничего, просто мы с сестрой будем вместе с тобой смотреть. Вдруг ты права? Как называется фильм? 
- «Крик-2» или «Крик-3», не помню точно. Так, я не поняла. Вы что, что-то затеваете? 
- Нет, я серьёзно. Абсолютно серьёзно. Может быть, мы действительно упускаем в жизни что-то очень значительное, интересное. Женя, ты согласна со мной? Посмотрим с мамой кино? 
- Да. 
- Всё. Сбор через час в соседнем помещении. Не опаздывать. Смотрим «Крик» с номером.

Воспитали на свою голову, - подумала я о детях. Плохо воспитываешь – всем плохо, хорошо воспитываешь – себе же хуже. Нет, нет, конечно же, это шутка. Хорошее воспитание – залог  семейного счастья. И на самом деле мне очень приятно, что дочки переживают за мою судьбу. Это не «громкие слова», отнюдь. Я знаю: им до сих пор не всё равно, что я смотрю, что читаю, на какие спектакли хожу, концерты, какую одежду ношу и вообще как я выгляжу. То же самое относится и к их отцу. Надо сказать, что и с нашей, родительской, стороны не наступил ещё момент, когда бы мы остались равнодушными к дочкиным проблемам. Надеюсь, что таких моментов ни у кого из нас не будет. Хотя несколько раз я слышала от детей:

- Вот, мама, вы нас с папой до сих пор всё воспитываете, приучаете к хорошим манерам, к получению достойного образования, следите, чтобы у нас были соответствующие друзья, знакомые. А зачем? Ведь людей, скажем, не так правильно воспитанных - море-океан! Вот выйдем мы в эти самые люди такие все из себя и что? Или нам создавать свой регион, чтобы общаться только с себе подобными? Да на наши «пожалуйста» или «спасибо» виртуозы-фольклористы так ответят, что забудешь всё на свете! А гранаты и патроны мы не всегда с собой носим. И что, простите-извините, делать?

Как-то все вместе мы уже обсуждали эту волнующую тему. Но она оказалась настолько спорной и бесконечной, что мы не могли тогда придти к какому-то конкретному выводу или сделать однозначное заключение. Помню только, что я повторяла одну фразу: «Лучший способ защититься – не уподобляться!», вычитанную из размышлений Шестой книги Марка Аврелия, и ещё говорила о том, что эти слова всем нам можно взять на вооружение вместо гранат и патронов.

Я говорила, что время само расставит всё на свои места, то есть, с возрастом, с опытом мы так или иначе будем стремиться (стараться стремиться) создавать для себя тот круг общения, который и станет  главным, необходимым и приятным для нас обществом. И мы, в свою очередь, должны хотеть стать такими же приятными членами для этого (нашего) общества. Конечно, рассуждала я дальше, если вы хотите водиться с алкашами, бомжами и остальными криминальными элементами, то можно ничему и не учиться. Уж опрокинуть в себя стакан, стоя у ларька, да выучить ненормативную лексику – большого количества времени не потребуется. Но! Всё их удовольствие – только в этом. А это – очень мало для вас. Вы привыкли получать гораздо больше удовольствий от жизни. Вы хотите хорошо есть, красиво одеваться, иметь уютную и стильную квартиру, посещать театры, выставки, концерты, читать модную литературу, слушать музыку, путешествовать и, наконец, общаться и заводить новых знакомых и друзей. И хотите получать ещё больше. Это нормально. Для достижения этого надо просто всё время идти вверх по лестнице, ставя перед собой новые задачи, постоянно поднимать для себя планку, так скажем.

Вот такие глубокомысленные философские беседы происходили иногда у нас дома.

Подозреваю, что борьба моих домочадцев за то, чтобы я совсем прекратила смотреть американские триллеры, была связана не с патологической нелюбовью именно к американским фильмам, а по другой причине. Скорее, это было непонимание того, как я могла, прививая  детям определённый эстетический вкус к кинематографу, литературе, музыке путём отбора лучших фильмов для просмотра, лучших книг для прочтения, лучших музыкальных произведений для прослушивания, и вообще всего лучшего для воспитания у них хорошего вкуса к искусству, так низко пасть! Они не понимали (и не хотели понимать!), как человек, который вырастил их на лучших советских фильмах, мог снизойти до такой «низкопробной киношки», как выражались дочки.

Я старалась убедить девочек, что согласна с ними, и смотрю эти ужастики просто так, ради разрядки накопившейся за день усталости или нервозности. Я успокаивала их, говоря, что эти незамысловатые (согласна, согласна, «тупые»!) фильмы никак не обедняют мой ум, не влияют на моё мировоззрение, не изменяют мою жизнь. («Но ведь и не обогащают, мама!»). Я оправдывалась перед ними, что это временное увлечение, расслабление («Отупление и торможение, мама!») пройдёт, не оставив следа («Ничего не проходит бесследно, мама!»).

И вот вам результат: мы будем смотреть триллер вместе. Конечно, я уверена, я точно знаю, что они что-то задумали! Но что?! Ладно. В конце концов, почему бы не поверить в то, что они просто хотят просмотреть фильм целиком и высказать своё окончательное мнение или даже изменить его в лучшую сторону…

- Прошу всех в комнату! Деградирование начинается! – Старшая дочь, Катя, первая забралась с ногами на диван, рядом с ней – младшая, Женя. Я – в кресле. Муж в проекте не участвует.

Закончилась реклама, и на экране появилась заставка кинокомпании. Сидим молча, смотрим. Катя смотрит на Женю:

- Чёрт, уже нагнетают, уже как-то не по себе, могли бы и без заставки, сразу, вот вам, нате, вот так…
- Да, напрягает уже, только что-то долго действия нет, может, режиссёр забыл команду дать?
- Да нет, просто артисты ещё не подъехали.
- Девочки, хватит! Я понимаю, что вам не интересно, но это пока. Смотрите. Дальше будет…, - я не договариваю, потому что Катя перебивает меня.
- …стра-а-а-шно жу-у-утко. Да, в общем-то, уже страшно! Можно дальше и не смотреть.
- Всё, хватит паясничать. Давайте смотреть.

Минут десять мы сидим молча. В это время на экране идёт подготовка зрителя ко встрече с внезапно появляющимся убийцей-чудовищем в маске. Действительно, почти во всех американских фильмах ужасов эта подготовка совершенно одинаковая: нарочито весёлые домашние сцены, происходящие в основном на кухне во время завтраков, обедов, полдников, ужинов, бессмысленные разговоры героев с героинями, постоянный смех без причины, наезд камеры с определённой стороны, установленный одинаково в каждом фильме свет, такое же «разнообразное» музыкальное сопровождение и соответствующая игра артистов.

Не успели мы увидеть первое появление маньяка, как началась реклама. А вот во время рекламных роликов мы уже ведём себя всегда одинаково: сначала полностью убираем звук, затем, если не выходим из комнаты, начинаем разговаривать на свои темы, успеваем сделать телефонный звонок, а то и не один, если выходим – можем успеть попить-поесть, да мало ли какие мелочи подвернутся под руку. Главное – не пропустить начало продолжения фильма.

Но сегодня этого не произошло.

Я отключила звук, встала и хотела уже выйти, посмотрела на дочек и села обратно. Катя и Женя сидели, не шевелясь, не моргая, почти не дыша, смотрели чуть поверх телевизора. Лица были напряжены и испуганны. Катя держала указательный палец правой руки во рту.

- Что? Что с вами? Прекратите этот цирк. Не хотите смотреть, идите к себе.
- Мама, очень страшно. Как ты можешь до конца в таком напряжении сидеть? Психика же может не выдержать. –  Женя говорила и смотрела на меня взглядом зомби.

Я не знала, улыбаться мне или верить им. Я чувствовала, что они меня разыгрывают, но не могла разгадать пока задумку этого розыгрыша.

- Девчонки, ну хватит вам! Катя, вынь сейчас же палец изо рта! Смотреть просто кошмарно, ты ещё кулак запихай!
- Мамочка, это я нервничаю, это от испуга.
- Какого испуга?! Ещё же не было ничего!
- Это от будущего испуга. Это я заранее, чтобы потом по-настоящему не испугаться…
- Катя, я тебя последний раз предупреждаю: вынь палец, а ещё раз в рот возьмёшь, принесу нож и …
- Ну, мама,  тебе же тогда и хуже будет. Я тогда культяпки в рот брать буду. Представляешь, такой вечный триллер?!
- О, господи! Ладно, тишина, начинается уже.

Через пару минут в кадре показался убийца в маске «крика»: чёрный плащ, чёрный капюшон, белая маска.

-Оппаньки! Как это мы так неосторожно, простите, выскочили из-за угла, - прокомментировала Катя, - а куда это наша девушка так быстро побежала?
- Катя, это не девушка побежала, а оператор испугался, просто он не может камеру бросить, потому что он к ней привязан. Вот он и побежал, а она с ним вместе. Это его жена. Она думает, что он хочет её… ну, просто, наверное, хочет, - это комментирует Женя, - а бедный Крик не знает, что делать. Видишь, снова куда-то ушёл.
- Та-а-ак, а что это у нас музычка такая напряжённенькая заиграла?
- Это композитор на съёмки приехал. Новую песню привёз.
- Ой, посмотрите, как много крови! Да-а, не знает товарищ режиссёр, совсем не знает, что такого количества крови не может быть от одного человека. Ну, если только всю съёмочную бригаду перебить.
- Да Катя! Как ты не понимаешь, это реквизитор не использовал в прошлый раз всю «краску-кровищу», директор фильма проверит остатки по ведомости и может его за это может уволить, вот он и старается истратить здесь всё сразу. И потом, не все же режиссёры – медики. Скорее, они все… не медики.
- А-а! Ну, тогда понятно. Да, тогда страшно, очень страшно, если директор узнает, что эта «кровь» ещё с прошлого фильма осталась, ох и достанется же им всем!
- Да-а уж.
- О! Поехала камера, поехала, справа, слева, опять справа, музон пошёл. Внимание, сейчас из-за спины появится чёрный человек-капюшон! Раз! Два! Чёрт, не появился. Какая досада.
- Вторая попытка! Всем сидеть, не двигаться! Блин! Оператор упал. Снимать не может.
- Почему упал?
- Ну, Жека, ты что не видишь? Снимает же снизу вверх. Он первый Крика увидел и испугался. Нечаянно. Не подготовился оператор, а злодей внезапно так выскочил и … конец. Ой, елки-палки, похоже, что и режиссёр испугался, да вроде бы и все там того, перепуганные какие-то, куда побежали-то?!
- Эй! Куда вы! Ещё музыка не кончилась! Песня не допета! Не все покричали ещё! Компози-итор! Где твоя ненавязчиво-непринуждённая  мелодия?! - Женька махала руками, топала ногами, изображая недовольного зрителя.
- Мамуся, как ты нам рассказывала? Что в таких случаях говорил великий Станиславский? «Не ве-рю!». Мы не верим, правда, Женя, не верим, что этот хилый с нездоровым цветом лица человек способен кого-то убить! Где агрессия? Где извращённый полёт мысли маньяка-душегуба? Где закадровые голоса в виде стонов? Где вы, страсти-мордасти? Никого нет.

Я встала и, ни слова не говоря, вышла из комнаты. Девчонки до конца фильма так и провалялись на диване, обхихикивая каждую сцену «ужасно страшного кино». А после просмотра каждая занялась своим делом. В этот вечер я с ними не разговаривала. Я доделала домашние дела и села писать письмо своей приятельнице в Москву. Хотела пожаловаться ей на свою горькую долю, но потом передумала, и письмо в итоге получилось лёгкое, даже симпатичное, а, заканчивая, я вспомнила смешной анекдот и тут же изложила его подружке на бумаге. К тому же, я писала своей любимой перьевой ручкой, и это доставляло мне несказанное удовольствие. Релаксация, не выходя из-за стола!

На следующий день, встав рано утром, я пошла на кухню готовить завтрак. Сколько раз давала себе слово готовить его с вечера, чтобы утром подольше поспать! Действительно, сколько? Не помню. Вот от беспамятства стояла и варила сейчас кашу под песню по радио. Вдруг краем глаза замечаю, что кто-то перебежал (!) из комнаты в ванну и через несколько минут то же самое обратно. Я насторожилась, потому что была уверена, что все ещё спят.

Стою, мешаю кашу. Снова чья-то тень промелькнула за моей спиной, но уже из комнаты в туалет. Я не выдержала, осторожно подошла к приоткрытой двери и стала ждать. Кто это, интересно, так бесшумно носится туда-сюда. Такого не было раньше. Уж если кто утром вставал и шёл в ванну или в туалет, то делал это, по крайней мере, не бегом и не так тихо, между прочим.

Стою, слушаю и смотрю. Никого. Думаю, девочки проснулись, а совсем вставать ещё не хотят. Я вошла в детскую – интересно, когда они совсем вырастут и не будут уже называться детьми, комната так и останется, наверное, «детской» - и увидела, что дочки лежат на одной кровати, на Катиной, укрывшись с головами её одеялом.

- Катя, Женя, - тихонько позвала я, - вы спите? Эй, девчонки, вы что? Вы замёрзли? Вы хоть чем дышите-то?

Никакого ответа. Я наклонилась и попыталась заглянуть под одеяло, увидеть их, но одеяло не поддавалось «открыванию». Нет, что-то тут не так. Придумали что-нибудь, точно! Ладно, думаю, я тоже не лыком шита. Посмотрим, кто кого! Я осторожно, не дыша, на цыпочках попятилась к двери, вышла из комнаты и притаилась в прихожей.

Стою, теперь уже жду. О, чёрт! Каша! Я тихо-тихо, как только можно вообще бесшумно передвигаться в помещении, прокралась на кухню и выключила кастрюлю. Вовремя! Ещё мгновенье, и я заняла свой боевой пост у детской. Смех, да и только! Но мне так хотелось узнать, что они затеяли! Я, как любопытное дитё, ей богу, была в этот момент, но… И я ждала. Самое интересное, что мне удалось совершить все мои передвижения так тихо, что Катя и Женя думали, что я всё ещё стою над ними и жду их ответов. Действительно, как они дышат-то там? Я уже забеспокоилась, как вдруг заметила, что одеяло зашевелилось, потом появилась одна голова – Катина, не увидев меня, она дала сигнал второй голове – Жениной, и теперь уже обе торчали над подушками.

- Женька, мамы-то нет.
- А когда же она ушла?
- Не знаю, я думала, что она здесь стоит. Фу, как жарко под одеялом. Отодвинься от меня. Чего ты всё время прижимаешься? Ах, Женечка, я не люблю девочек, а тем более родственников, - жеманно проговорила Катя, артистично закатывая кверху глаза.
- О, Катечка, а я как раз люблю, особенно родных сестричек… таких тупых и глухих, которые не понимают, что мамы рядом нет, и заставляют задыхаться младших, - и Женя стала пихать и щекотать сестру, стараясь сбросить её на пол.

Та-а-ак, день начался. Я улыбнулась и ушла на кухню, не дождавшись раскрытия тайны.

Приготовив завтрак, я позвала мужа на кухню и пошла звать детей. Войдя в комнату, застала ту же картину: накрытые с головами дочки, не шевелясь, лежали на кровати. Ни-че-го не понимаю.

- Катя! Женя! Вы же не спите! Вставайте, умывайтесь и идите завтракать!
- Не-ет, мама, мы не можем вылезти из-под одеяла, - слабеньким тоненьким голосочком проговорила Катя, - принеси, пожалуйста, сюда поесть.
- Что-о?! Почему это вы не можете вылезти на кухню?
- Нам очень стра-а-шно … Мы вчера досмотрели фильм, и он на нас подействовал… Мы под впечатлением. Мы боимся… вылезать на свет божий, тем более - на кухню …
- ???
- Мама, он на психику воздействует. – Это голос подала младшая.

Вот теперь всё стало ясно: они хотят «закрепить» вчерашний урок для меня по теме «Деградация личности при просмотре американских триллеров». Не пройдёт!

- Ой, девочки, ну зачем вы напомнили мне про этот фильм! Я даже по квартире одна теперь боюсь ходить, мне тоже страшно, аж жуть! Пустите меня к себе! Будем вместе бояться! Хотите, я покажу вам, как бывает страшно по-настоящему и как надо бояться?! – И с этими словами я буквально впрыгнула к ним под одеяло.

Мы бесились минуть десять. Не выдержав, пришёл муж, думал, что мы сошли с ума. Раскрасневшиеся, обессилевшие от смеха и очутившиеся на полу вперемежку с одеялом, подушками, котом Кузей, мы постепенно приходили в себя. «Закрепление» закончилось, хотя и прошло немного не по намеченному плану.

- Не будешь больше смотреть? Не будешь? – Сквозь смех спрашивали дочки.
- Больше – не буду, меньше – тоже. Ну, хватит вам! Правда, не буду. Сегодня.

Сегодня я и не смотрела, потому что ужастиков не было по программе.

Через пару дней, оставшись дома одна, я включила телевизор в условленный час, уселась поудобнее и… Через несколько минут я поняла, что не могу серьёзно воспринимать то, что показывали на экране. Я постоянно вспоминала «комментарии» Кати и Жени: то оператор испугался, бросил камеру и убежал, то артисты слова забыли и для заполнения паузы стали орать, то камера «наехала» слишком быстро, то музыка не та и не в том месте заиграла – композитору, видимо, не доплатили, то американская автомобильная промышленность опять в кризисе, потому что ни одна дверца у машины не открывается в нужный момент, то все телефонные аппараты в квартире (доме, городе, штате, да что уж – всей Америки!) перестают работать, и так далее.

В общем, мне было не страшно, не интересно, никак! Вот ведь юные «макаренки»! Я переключила программу и стала смотреть передачу о животных. Во всяком случае, здесь показывали всё то, что естественно. А всё, что естественно, то не безобразно. С тем я и успокоилась.

Я действительно охладела к триллерам. Думаю, что я уже была готова к этому, но не хватало какого-то насильного толчка, чтобы прекратить тратить время на просмотр этих безумных и бесполезных фильмов. Семья и оказалась этим насилием. Хотя, как я понимала, если бы не внутреннее согласие с моей стороны прекратить увлечение фильмами ужасов, могло бы ничего и не получиться с моим перевоспитанием. Мы пошли навстречу друг другу, а домашние мои просто быстрее меня сделали первый шаг.

Но время шло, и занять себя всё равно чем-то надо. Чем? Чем таким, чтобы я не была объектом преследования и нравственного перевоспитания со стороны мужа и детей? Конечно, в список занятий не входит домашняя повседневная трудовая повинность, основная работа тоже не в счёт. Досуг! Когда он бывает, его нельзя оставлять одного. Через неделю я уже знала, чем заняться на досуге: этим занятием стали детективы!

Никогда раньше я не читала ничего из этого жанра литературы, кроме книг о приключениях Шерлока Холмса. И вот, понемногу, начиная с чтения в метро по пути на работу или домой, я всё больше и больше увлекалась этим занимательным чтивом. Мне понравилось. Дома я тоже читала, вернее, старалась выкроить для этого время, но получалось плохо.

Чтобы не покупать всё новые и новые книжки, я прибегала к разным способам получения нового «дюдика»: обменивала старый на новый в пунктах обмена у метро за мизерную плату, обменивалась на работе с коллегами, и даже с сотрудниками соседних офисов, покупала на распродаже на книжных базарах, просила почитать у знакомых, если у них что-то было. В общем, для «проглатывания» хватало.

Кстати, с выбором новой книги при обмене иногда были проблемы. Доходило до смешного, но порой, держа в руках выбранный томик, я не помнила, читала я это или нет. И так, и сяк пыталась напрячь мозг, но тщетно. В результате были случаи, когда я приносила домой уже прочитанный роман или повесть… Но не картотеку же мне вести!

А через пару месяцев меня «засекли».

«В начале было Слово». Сначала была беседа со мной со стороны Кати и Жени. Муж – молодец – сразу отказался участвовать в этом перевоспитании. Он сказал тогда:

- Это всё-таки книги! Не знаю, что и как пишут в детективах, но сам вид читающего человека мне уже приятен. Не может быть, чтобы ни одной хорошей или нормальной мысли в них не было! Нет, пожалуй, это лучше, чем смотреть фильмы ужасов. На этот раз я с мамой спорить не буду.

А девчонкам, когда они стали ко мне приставать и доказывать, что я опять начинаю деградировать, и что эта литература меня развращает и опускает (ну надо же каких слов понабрались?!), и что, неужели я забыла, как в детстве подсовывала им хорошие, развивающие книги, я сказала:

- Всё! Хватит! У вас есть, что мне предложить почитать такое, чтобы мне было интересно? Есть – давайте, нет – отстаньте. Ваш номер теперь не пройдёт.

Они, что называется, и рады стараться. Первую книгу подложили мне на следующий же день: «Парфюмер» Зюскинда. Я прочла, причём довольно быстро, книга понравилась. Вторая была «Азазель» Акунина. Тоже прочла, хотя не хотела браться именно за это произведение, потому что начиталась критических статей в газетах и журналах и об авторе, и о романе. Но, вспомнив, что настоящая фамилия у автора - грузинская, а я очень люблю грузинские фильмы, из солидарности прочла... и пожалела потраченного времени. Потом были рассказы Мураками, «Ад одиночества» Рюноскэ, «Код да Винчи» Брауна, «Дьявол носит Прада» Вайсбергер и всё то, что они тащили домой и читали сами.

И всё же я продолжаю читать свои любимые «дюдики». Сажусь в метро, открываю книжку, обязательно подсмотрю, что читает сосед или соседка (так, из любопытства), удовлетворённо замечаю в их руках такую же «низкую» литературу, и… вперёд, в погони, расследования, задержания, раскрытия, в общем, в деградацию с головой!

Дети пока отступили. Может быть потому, что я всё-таки ещё читаю и «высокую»?!